За жанром, который принято считать чисто развлекательным явлением последних десятилетий, стоит куда более странная и запутанная история, чем кажется. Финансовые крахи, случайные технологические совпадения, скандалы полувековой давности и языковая путаница, которая живёт до сих пор, — и почти никто из тех, кто смотрит хентай сегодня, об этом даже не подозревает. Собрали пять историй, часть которых удивит даже тех, кто считает себя знатоком темы.
№1: «Отец манги» спас свою студию эротикой
Есть факт, который почти никогда не всплывает в разговорах про аниме, хотя он способен здорово перевернуть представление о жанре. Осаму Тэдзука — тот самый человек, которого называют «отцом манги», создатель Astro Boy и автор той самой стилистики с огромными глазами, которую сегодня узнают даже те, кто ни разу не смотрел ни одного аниме, — в 1969 году снял первый полнометражный эротический анимационный фильм. Не потому что вдохновился, не ради эксперимента. А потому что его студия Mushi Production трещала по швам финансово, и нужны были деньги.
Фильм назывался «Тысяча и одна ночь», и это была первая часть трилогии с гордым названием «Анимерама» — анимация плюс синерама плюс драма. Затем последовали «Клеопатра» и «Belladonna of Sadness». Иронии в этой истории даже больше, чем кажется на первый взгляд: человек, чей стиль потом растиражируют в сотнях детских мультфильмов по всему миру, буквально спас свою компанию эротикой.
№2: OVA появились почти одновременно с хентаем. И это не случайность
Ещё один момент, который редко кто знает даже среди фанатов жанра. В начале восьмидесятых видеомагнитофоны и лазердиски дали японской анимации совершенно новый формат распространения. Так называемые OVA — оригинальная видеоанимация, которую не показывали по телевизору, а сразу продавали на кассетах.
Первое такое произведение вышло в конце 1983 года. А уже третье в истории OVA было хентаем. Мало того — из семнадцати OVA, выпущенных в течение всего 1984 года, одиннадцать оказались порнографическими. Получается странная, но правдивая картина: сам формат, который потом подарит миру десятки культовых аниме-сериалов, в первые годы своего существования держался в основном на эротике. Она была тем самым продуктом, который окупал новую технологию распространения, пока остальная индустрия ещё присматривалась.
№3: Скандал, который случился на пятнадцать лет раньше, чем принято думать
Многие уверены, что эротическая манга — явление относительно позднее, чуть ли не девяностых годов. На деле первая громкая история случилась ещё в 1969 году, когда художник Го Нагаи выпустил юмористическую мангу «Harenchi Gakuen». Ничего откровенного по сегодняшним меркам там не было — скорее фансервис и школьный юмор. Но реакция оказалась настолько бурной, что против манги открыто протестовали родительские комитеты и женские ассоциации по всей стране.
Забавно, что именно этот скандал во многом определил дальнейшую траекторию жанра. Индустрия поняла: подобный контент собирает огромное внимание. И начала аккуратно, шаг за шагом, нащупывать границы того, что можно показывать легально.
№4: Четверть всех японских игр для компьютеров — эротические
Цифра, которая обычно вызывает искреннее удивление даже у тех, кто давно знаком с темой: примерно каждая четвёртая игра, разработанная в Японии для персональных компьютеров, относится к жанру эроге — эротических визуальных новелл.
Именно из эроге, кстати, выросли некоторые культовые хентай-франшизы, которые многие смотрели как отдельные аниме, даже не подозревая об их игровом происхождении — Bible Black, Discipline и ряд других. Формат визуального романа идеально подходил именно для рисованной эротики. Не нужны актёры, не нужны декорации, всё держится на иллюстрациях и тексте. Значит, ограничений в сюжете и образах практически не было с самого начала.
№5: Слово, которое вообще не значит то, что все думают
И последнее, что стоит знать. Само слово «хентай» в Японии почти никогда не используют в том смысле, в каком оно прижилось на Западе и в русскоязычном интернете. Буквально оно переводится как «извращение» или «аномалия». В самой Японии для обозначения жанра куда чаще используют другие термины, например «дзюхати-кин» — «восемнадцать плюс».
То есть слово, которое весь неяпоноязычный мир воспринимает как жанровое обозначение, в стране происхождения жанра звучит скорее как ругательство или медицинский термин, чем как нейтральное название категории контента. Забавный пример того, как слово, вырванное из культурного контекста, обретает совершенно новую жизнь — причём именно в этом новом значении оно и разошлось по всему миру.